ПОИСК

X Российско-Финляндский культурный форум. Сыктывкар (Россия).
«Этнокультурное многообразие: традиции и инновации».

1809 год в истории России и Финляндии.

1809 год как для России, так и для Финляндии исполнен большого исторического смысла. Россия после победы над Швецией и присоединения шести финских провинций продолжала формирование огромной многонациональной и поликонфессиональной империи. Финский народ под эгидой России сделал очередной шаг к формированию независимого суверенного финляндского государства. Оба эти процесса с точки зрения государственного развития были совершенно асинхронны, и цивилизационная сущность их являлась совершенно различной, но общим для них было одно: становление российской и финской государственности, происходившее в тесном, порой драматическом переплетении судеб двух народов, началось в глубокой древности, прошло этап 1809 г. и устремилось далее в ХIX – первую половину ХХ в., когда взаимоотношения двух народов, двух государств (несмотря на распад СССР) стабилизировались и приобрели современные цивилизационные очертания.

Было бы совершенно неверным считать, что речь здесь может идти об исторически неравноправных взаимоотношениях двух сторон – России и Финляндии, когда большой народ, великая держава постепенно подчиняла себе малый народ, который являлся «буфером» между сильными борющимися сторонами – Россией и Швецией.

Мне представляется такой подход неверным. Оба народа – и российский, и финляндский проходили в истории свойственные только им одним пути национального и государственного самоопределения, постоянно взаимодействуя на этом пути друг с другом. Оба они являлись субъектами истории, испившими свою, причем порой весьма горькую, чашу, прежде чем вышли на дорогу необратимости создания собственной государственности.

Происходило это в разное время, в различных исторических условиях, но это не меняет смысла событий.

Замечу: как Финляндия не сразу стала современным независимым, уважаемым в мировом сообществе государством, так и Россия на своем историческом пути проделала замысловатые превращения – пройдя этапы существования Древнерусского государства, становления удельных княжеств, установления вассальных отношений с победоносной Золотой Ордой, затем медленного и мучительного собирания своих земель под рукой Москвы, создания с конца ХV в. единого централизованного государства и, наконец, образования империи. Только к концу ХХ в. сформировалась конфигурация современной Российской Федерации. И на всех этих этапах либо рядом с Россией, либо в рамках России, либо вне России шло формирование государственности других сопредельных с Россией народов. Некоторые обрели свою государственность рано, потом надолго утрачивали ее и вновь обретали. Другие создавали ее при поддержке России, третьи вопреки ей. Одновременно происходила эволюция самой России, ее государственности.

Думаю, что только подобный цивилизационный подход правомерен при оценке такого события, как вхождение Финляндии в состав России в начале ХIX в. и последующие на этой основе взаимоотношения двух народов и государств.

Одновременно с формированием государственности шло складывание гражданского общества – и в финских землях, и в России. Думаю, нет необходимости говорить о том, что эти процессы вовсе не идентичны и не синхронны, – как в Финляндии, так и в России. Просто об этом необходимо помнить при оценке событий 1809–1811 гг. в связи с вхождением Финляндии в состав Российской империи.

Создав свою государственность на несколько веков позднее, чем русские, финны сумели намного опередить Россию в смысле развития гражданского общества. И этот феномен также приходится учитывать, вспоминая 1809 г.

* * *


Несколько слов об истории.

Первые контакты между индоевропейцами и угрофиннами произошли в V–III тысячелетиях до нашей эры, когда клин индоевропейских вторжений прошил Восточноевропейскую равнину вплоть до Урала, отбросив на север и на юг и раздробив по ходу вторжений угрофинский мир.

Археологические данные указывают на драматический характер борьбы за земли и воды между этими двумя ветвями человеческого рода1.

Позднее, под влиянием бурных перемен в индоевропейском мире давления германцев и западных славян, миграционных процессов, восточные славяне заняли те земли на Восточноевропейской равнине, которые и послужили основой для создания здесь восточно-славянской государственности. На этом пути многочисленные восточные славяне, ставшие этническим лидером на Востоке Европы, их племенные конфедерации еще до образования государства Русь вступали в разнообразные контакты с жившими с ними бок-о-бок угрофинскими племенами и балтами.

Уже на исходе I тысячелетия н.э. часть финских и балтских племен стала данниками славян. Позднее часть их превратилась в полноправных участников строительства древнерусской государственности. Достаточно вспомнить летописные сведения о призвании варягов не только ильменскими словенами, но и местными угрофинскими племенами и участии их в походе Олега на юг для захвата Киева2.

В этих космических для того времени событиях свое место нашли и угро-финские племена. Часть угро-финских племен была в дальнейшем ассимилирована славянами, часть настойчиво стремилась сохранить свою независимость от наступающей Руси, отстоять свою самобытность.

Финнов не затронули процессы, связанные с созданием древнерусского государства. Тем не менее они стали жертвой экспансии двух соседних государств, которые в силу действия ряда исторических факторов опередили финские племена в отношении государственного развития. Финские племенные конфедерации – сумь на западе, емь - на востоке, столкнулись как с агрессивными устремлениями шведских крестоносцев, так и с древней Русью, которая с помощью своей составной части – Новгородского княжества, активно расширяла владения в районе Восточной Прибалтики, побережья Финского залива, на Карельском перешейке и в землях финнов.

Северо-западное направление внешней политики Руси определилось сразу же с созданием единого восточно-славянского государства. Русь боролась за обеспечение выхода к Балтийскому морю, за контроль над торговыми путями – знаменитым путем «из варяг в греки», торговой дорогой из восточной Прибалтики на Волгу, путями по Западной Двине к Балтийскому морю.

Здесь пальма первенства надолго перешла в руки Великого Новгорода, который стремился распространить свое влияние на земли не только Восточной Прибалтики, но и земли населенные финнами, а также регионы северного Урала и Зауралья.

Земли чуди, перми, печеры, югры, карелов, вожан рано вошли в сферу интересов Новгорода. В землях этих угро-финских племен появились его военные и торговые форпосты – Псков, Ладога, Изборск и другие.

По мере политического дробления древнерусского государства с середины ХII в. дробились и его внешнеполитические ориентиры, но они никогда не исчезали полностью. Просто Русь как бы делегировала свою прежнюю цельную внешнюю политику отдельным княжествам. Юго-западное направление взяли на себя Галицко-Волынская Русь и Киевское княжество, восточное и северо-восточное направление пришлось на долю Владимиро-Суздальской Руси, а северо-западное – по сложившейся исторической традиции досталось Великому Новгороду, за которым встали позднее Владимирские князья.

Поэтому удельный период вовсе не означал свертывания прежних древнерусских внешнеполитических приоритетов. Напротив, они во многом упрочивались и совершенствовались с тем, чтобы уже в период появления Русского централизованного государства еще более окрепнуть и стать одним из направлений Московского царства, а затем Российской империи. Северо-западное направление не стало здесь исключением.

Новгородская госпoда действовала на северо-западе и севере с неослабевающими энергией и настойчивостью. Именно на этом пути Новгород столкнулся с другими крупными державами бассейна Балтийского моря – Швецией, Данией, Орденскими силами, Литвой. И не следует думать, как это было принято в советской историографии, что с самого начала Русь, а позднее Новгородское княжество в этом регионе были «страдающей», «обороняющейся» стороной под натиском окрестных хищных противников. Русь была равноправным «партнером» в борьбе за здешние территории и «сферы влияния» и, более того: в силу своего выгодного географического положения, постоянных контактов (позднее через Новгородское и Полоцкое княжества) с местными иноязычными народами значительно раньше своих соседей проявила внешнеполитическую активность и попытались овладеть всем восточно-балтийским побережьем и прилегающими к нему территориями.

Подчинение местных земель новгородскими князьями сопровождалось лишь установлением даннических отношений при сохранении здесь прежних родоплеменных порядков и традиционных языческих верований. Православный крест хотя и шел следом за завоеваниями, но не был категорическим императивом. Обращение в новую веру носило добровольный характер. Что касается шведской и немецкой администрации, то они стремились в ходе овладения землями в Восточной Прибалтике, а шведы еще и землями суми и еми, установить здесь жесткий военно-административный контроль, что в совокупности с действиями католического духовенства придавало обычной для региона экспансии извне резко агрессивный, насильственный характер.

Итак зарождался стереотип взаимоотношений финнов со своими более сильными соседями, которому было суждено дожить до 1809 г.

История развивалась таким образом, что у финнов недоставало сил отстоять свою землю от более многочисленных, хорошо вооруженных и искушенных в боевых делах соседей. Но им вполне хватало умения, упорства, трудолюбия, таланта, чтобы в этих непростых условиях обустраивать свою небогатую землю, а главное – использовать все возможности лавирования между противниками, отстаивая свою национальную идентичность и собирая по крупицам ростки цивилизации.

К 30-м годам ХII в. новгородцы не только подчинили себе земли чуди-эстов, сделали своими союзниками карелов, но и в ходе систематических походов своих дружин овладели значительными территориями севера и северо-запада Восточной Европы. Финская племенная конфедерация емь, заселявшая внутренние области южной Финляндии и район Центральных озер была обложена данью. Емь неоднократно пыталась сбросить русское владычество, но походы новгородцев против непокорных восстанавливали прежнее пложение3.

С 50-х гг. ХII в. положение в этой части Европы начинает существенно меняться: именно с этого времени прослеживается активная экспансия Швеции в Восточной Прибалтики, которая сразу же приобретает крестоносный характер.

Шведы в течение десятилетий поэтапно методично стремились подчинить себе сначала земли суми, юго-западную Финляндии, потом овладеть побережьем Эстонии, берегами Невы и Волхова, поставить под контроль торговые пути, которые вели из русских земель по Балтике в Северную и Центральную Европу.

Новгород пытался удержать завоеванные позиции. Ожесточенные столкновения шведов и новгородских дружин захватывают 60-е гг. ХII в. В ответ на проникновение шведов в Финляндию новгородцы в союзе с карелами и вожанами наносят ответные удары. В 1164 г. новгородцы, за семьдесят с лишним лет до Невской битвы, опрокинули шведский десант, пытавшийся захватить Ладогу. В 70-е гг. сражения продолжались. В это время емь, используя противоборство шведов и Новгорода, попыталась вернуть себе независимость. Русская летопись сообщает, что новгородцы восстановили status quo. Эти события стали прообразом последующих взаимоотношений в треугольнике Швеция–Финляндия–Россия. Опыт здесь накапливался веками. В 1187 г. русские и карелы нанесли удар по шведской территории – городу Сигтуне4.

После этого инициатива вплоть до начала ХIII в. переходит к Новгороду. Более того, новгородские дружины предприняли ряд походов в Западную Финляндию. На исходе XII в., в 1198 г. новгородская рать нанесла удар по шведским владениям в Финляндии: был захвачен и сожжен город Або.

Однако в начале ХIII в. экспансия Новгорода на северо-западе стала затухать. Это объяснялось противоборством Новгорода с Владимиро-Суздальскими князьями.

Швеция сохранила свои владения в Финляндии, откуда и повела наступление на финские земли в Центральной Финляндии, Водскую и Ижорскую земли. Емь восприняла это как возможность, вновь используя борьбу шведов и русских, выйти из подчинения Новгорода, прекратила уплату дани. Это вызвало в 1224 г. масштабный зимний поход против финнов новгородской рати, которую возглавил отец Александра Невского Ярослав Всеволодович. Лаврентьевская летопись отмечает, что князь Ярослав «всю землю их (финнов – А.С.) плени»5. То была первая «Зимняя война» России в финских землях.

Но борьба продолжалась, причем она приняла неожиданные формы: в 1237 г. против шведского владычества, насильственного внедрения христианства, разрушения языческих капищ восстание подняла емь.

На этот раз плечом к плечу против шведов сражались новгородцы, карелы и емь. Во главе русской дружины стоял 17-летний Александр, будущий Невский. К концу 30-х гг. Новгород восстановил в крае свое влияние.

Новое наступление шведов началось в 1240 г., когда крестоносный десант высадился в устье Невы с целью захвата русских территорий в низовьях Волхова, берегов Невы и Ладоги. Успех давал возможность шведам не только овладеть важными торговыми путями, отрезать Новгород от моря, но и окончательно выдавить новгородцев из Финляндии и подчинить себе емь.

Победа Александра Невского на Неве надолго приостановила в крае наступление Швеции. Но не навсегда. В 50-е годы, опираясь на свои базы и крепости в Финляндии, шведы продолжали наращивать давление на русские земли. В 1256 г. они попытались овладеть устьем реки Наровы. В ответ Александр Невский, ставший к этому времени великим князем Владимирским, направил свои полки на север. Узнав, что в Новгород прибыли военные силы Александра, шведы ретировались А вскоре сам Александр во главе русских сил двинулся сначала на Капорье, а затем через замерзший Финский залив в земли еми, захваченные к этому времени шведами. Одновременно емь подняла восстание против шведов. Совместными усилиями русских и финнов опорные пункты шведов в Центральной Финляндии были разгромлены. То была вторая «Зимняя война» русских в Финляндии.

Поход Александра Невского в Финляндию на четверть века притормозил дальнейшее наступление шведов в регионе. На это время емь при поддержке русских освободилась от власти шведов при мягком владычестве со стороны Новгорода. Отношение в треугольнике Швеция–Финляндия–Россия продолжают еще более определяться и вести историю этих стран к 1809 году.

С конца ХIII в. и в первой четверти ХIV в., в пору отчаянной борьбы за лидерство в русских землях между Тверью и Москвой, при активном вмешательстве в эту борьбу сюзерена северо-восточных русских княжеств – Золотой Орды, шведы наращивают свою агрессию в крае. Они вновь овладевают землями еми, неоднократно вторгаются в Карелию, закладывают в здешних местах крепость Выборг. Затем атакуют Приладожье, а в 1300 г. в устье Невы закладывают очередную крепость. Новгородцы вновь сбивают отсюда шведов, воюют на Карельском перешейке, вторгаются в земли еми, атакуют шведские форпосты, штурмуют крепость Або. Поддерживая их, Московский князь Юрий Данилович осаждает Выборг, но взять его не может.

Борьба идет с переменным успехом, пока наконец в 1323 г. между Московским великим княжеством и Швецией в крепости Орешек, что выстроил Юрий в устье Невы, не был заключен Мирный договор. Карельский перешеек и берега Невы остались за Русью. Шведы сохранили свои владения в Финляндии.

Итак, закончился первый этап взаимоотношений России и Финляндии. Финские земли надолго ушли из-под влияния России. Положение усугубилось в период Смутного времени, когда по Столбовскому миру 1617 г. Россия уступила Швеции города Корелу, Копорье, Орешек, Ям, Иван-город. Швеция прочно овладела Восточной Прибалтикой.

Однако древняя традиция взаимоотношений финнов и русских, основой которой явилась толерантность восточных завоевателей, их уважение к укладу жизни, обычаям, верованиям местного населения, стремление превратить финнов из противников в союзников, не пропала даром. Эта традиция ярко проявила себя уже в ХVIII веке, когда в ходе трех войн со Швецией и перехода части финляндских территорий к России, империи пришлось решать вопросы устройства финского народа в рамках нового для них государства.

К этому времени финские земли, принадлежавшие ранее достаточно развитому в социально-экономическом отношении, протестантскому, миру Северной Европы, проделали определенную цивилизационную эволюцию. Отставая от тогдашних больших держав в смысле государственного строительства, финны компенсировали это за счет терпеливого, упорного обустройства своей жизни. Необходимо учитывать и то, что пока сильные соседи истощали себя в бесконечных войнах, порой кардинально менявших ход их жизни и замедлявших цивилизационное развитие (складывание крепостного права в России, формирование абсолютистского государства – и в России, и в Швеции, замедление процессов становления гражданского общества, ограничение прав и свобод не только отдельных людей, но и целых сословий и национальностей), финны стремились на мой взгляд, максимально использовать преимущества неамбициозного народа, взять все лучшее, что давал им через Швецию Западный протестантский мир и в то же время минимизировать негативные последствия своего вынужденного участия в политике больших держав. Так было в древности, так произошло и в ХVIII в. уже на новом цивилизационном витке европейской истории.

По Ништадскому миру 1721 года Россия не только приобрела Лифляндию, Эстляндию, Курляндию, но и две финские провинции Швеции – Выборгскую и Кексгольмскую. По Абоскому миру 1743 г. к ним была присоединена еще одна провинция – Кюмменегордская. В 1744 г. три провинции были объединены в Выборгскую губернию и тем самым в рамках Российской империи появился финляндский социально-экономический и политический анклав, так называемая «Старая Финляндия». Новая губерния резко отличалась по своим цивилизационным параметрам от территории остальной России. Финны были здесь не одиноки. С таким же цивилизационным багажом вошли в состав России прибалтийские провинции.

Начиная с 1710 года, для Прибалтики, а потом и для финских провинций, Российское правительство установило присущий только им порядок жизнедеятельности. Во вновь присоединенных регионах соблюдалось бывшее до того законодательство и сохранялись прежние привилегии, в том числе сословиям и городам, старое шведское налогооблажение6. Начиная с 1720 г. административное и судебное управление прибалтийских провинций и Финляндии были выделены в особые ведомства, отдельно от системы петровского государственного управления в целом.

Так робкие ростки финской особности в рамках Руси окрепли и расцвели в новых исторических условиях. По существу Россия сама создавала каркас будущей финляндской государственности задолго до событий 1808–1809 гг., используя при этом, как остроумно заметил один русский автор, «шведский строительный материал».

1809 год стал в этом смысле продолжением уже сложившейся и дошедшей из глубокой древности исторической традиции. Только с каждым столетием достававшиеся России финские земли имели все большее цивилизационное отличие от российских порядков. Внимание к этой стороне вопроса проявил даже Петр I, не отличавшийся особыми сентиментами там, где требовалось, по его понятиям, проявить жесткость для укрепления единства государства. По его стопам пошли Елизавета Петровна и Екатерина II. И дело было не в их склонности к правам и свободам человека – своих людей по мере надобности российская власть в XVIII в. и закрепощала, и порола, и даже (Петр I) сажала на кол. Внимание и уступки населению прибалтийских и финских провинций объяснялись просто: здесь, на западных рубежах России, в прямом соприкосновении с более свободным, чем Россия, миром, требовалось лояльное, преданное новому сюзерену население. Внешнеполитические расчеты диктовали и соответствующую внутреннюю политику в отношении вновь присоединенных территорий. Эффект был налицо.

Условия Фридрихсгамского мира и решение Боргосского сейма ознаменовали не только закрепление старых традиций во взаимоотношениях финского населения и России, но и стали на этом пути новым этапом.

Действительно, Фридрихсгамский мир для шести вновь присоединенных финских провинций, которые стали называться «Новой Финляндией», подтверждал действие старых шведских законов, а также «свободное отправление» лютеранской веры, «права собственности и их (жителей провинций. – А.С.) преимущества»8.

Мир утвердил в финских землях и другие порядки, которые бытовали здесь с давних времен – традиции самоуправления, свободного крестьянского состояния и другие.

Война (кстати, третья «Зимняя война» России в Финляндии) продолжалась, когда в марте 1809 г. в г. Борго был созван финский сейм, который провозгласил новый статус завоеванных Россией территорий. Они стали именоваться Великим княжеством Финляндским Российской империи с особым административным устройством. Таким образом, впервые в своей истории финский народ получил государственность, пусть и ограниченную в своем суверенитете привязанностью к фигуре российского императора, ставшего Великим князем Финляндии.

Примечательна история выработки статуса Финляндии. Ее возглавил по поручению Александра I статс-секретарь империи М.М. Сперанский. В ту пору он был на взлете своей служебной карьеры и представил императору план политических преобразований в России, которые должны были перевести страну постепенно на рельсы конституционной монархии. Политические устройство Финляндии и стало для Сперанского, возможно, наиболее полным выражением его реформаторского кредо, стержнем которого стал принцип разделения властей и народного представительства при сосредоточении «державной», то есть верховной, власти в руках императора.

При этом Александр I и М.М. Сперанский учитывали состояние финского народа в рамках шведского государства. К началу ХIX в. Швеция представляла собой сословно-представительную монархию с определенными вольностями и привилегиями для сословий и городов. В Швеции, как и в финских землях, входивших в ее состав, отсутствовало крепостное право. Однако финское население пользовалось этими правами и свободами не в полной мере. Финны на заседаниях рикстага были в меньшинстве и их интересы нередко нарушались. Шведское правительство зачастую препятствовало экономическому прогрессу края. Финны были стеснены в употреблении родного языка, так как государственным языком на территории шведского королевства был шведский. Все это порождало антишведские настроения среди части финского населения, особенно его высших слоев. Не раз финские оппозиционеры пытались найти контакты с правительством России. Так что всей своей историей и реальностями начала ХIX в. финны оказались подготовленными к вхождению в состав России.

В то же время это порождало и определенные политические трудности. Россия должна была дать Финляндии то, чего та тщетно пыталась добиться от Швеции. Необходимо было учитывать и то обстоятельство, что Финляндия входила ранее в состав страны с конституционным устройством, сословным представительством, элементами разделения властей, отсутствием крепостной зависимости сельского населения. В России же господствовала абсолютная монархия и царило крепостное право. И тем не менее, Александр I смело пошел на установление особого, конституционного статуса Финляндии, учитывая прежние шведские политические установления, касающиеся и финского населения, но без прежней его дискриминации, и вычленяя Финляндию из российской политической и социально-экономической системы. Что это было? Только ли внешнеполитический расчет, укрепление российских позиций в только что присоединенных территориях? Думаю, что столь традиционный для нашей, да и для финской, историографии подход к проблеме является весьма ограниченным. Он не принимает во внимание весь комплекс реформистских попыток Александра I и его соратников начала ХIX в., их стремление повернуть Россию в новое конституционное и антикрепостническое русло.

Следует, на мой взгляд, учитывать либеральные внутриполитические меры Александра по восшествии на престол, выдвижение на первые роли в государстве реформатора и либерала М.М. Сперанского, первые попытки смягчения крепостного состояния крестьян. В этом ряду определение статуса Финляндии стало не только историей взаимоотношений Финляндии с Россией, историей финского народа, но и историей России, историей российского народа. В составе России, пусть на правах личной унии, появилось конституционное антикрепостническое политическое образование.

В этой связи статус Финляндии нельзя рассматривать изолированно от других шагов Александра I в конституционном и либеральном направлении – от новых попыток конституционного переустройства России («Государственная Уставная грамота Российской Империи Н.Н. Новосильцева), продолжения поисков путей отмены крепостного права (проекты Д.А. Гурьева, А.А. Аракчеева, С.Д. Воронцова, отмена крепостного состояния крестьянства Курляндии, Лифляндии, Эстляндии; подталкивание к этому же акту дворян Малороссии); решительные шаги по введению конституционных основ в освобожденной от Наполеона Европе (поддержка конституционных актов в Баварии и Вюртемберге; личное авторское участие Александра в разработке конституционной «Хартии» посленаполеоновской Франции, предусматривающей равенство всех граждан перед законом, учреждение двухпалатной Ассамблеи, сохранение в неприкосновенности Гражданского кодекса Наполеона, религиозную терпимость).

Но наиболее впечатляющим шагом в этом направлении стало введение конституционного устройства еще для одной части Российской империи – Царства Польского.

Польше было предоставлено самоуправление, право иметь собственную армию; получали поляки и свободу печати. В марте 1818 г. открылся новый польский сейм. В своей речи на его открытии Александр I признал вновь вводимые польские порядки за образец для предстоящего реформирования России («Вы мне подали средство явить моему Отечеству то, что я уже с давних лет ему приуготовляю…»)9. К этим «давним летам», несомненно относилось и конституционное устройство Финляндии. А это значит, что речь в обоих этих случаях шла не только о Финляндии и Польше, но и о России. Оба эти государства волей исторических судеб стали конституционной частью российской истории, а саму эту историю, эволюцию политического и социально-экономического строя России, ее развивающегося гражданского общества и гражданского самосознания, я полагаю, мы не можем рассматривать вне контекста исторического опыта этих двух национально-политических анклавов. Вместе с конституционным устройством Финляндии и Польши, вместе с гражданскими свободами и правами человека в Россию входила новая цивилизационная струя.

Но вернемся к 1809 году. Боргосский сейм стал по существу учредительным съездом нового государственного образования – Великого Княжества Финляндского. Финские сословия присягнули императору. Он, в свою очередь, дал финскому народу «удостоверения», обещая сохранить все прежние законы и прививилегии10.

На сейме Александр I говорил о законах и привилегиях «страны», подчеркивал государственный статус вновь созданной автономии.

В ходе последующих переговоров с финскими «депутациями» в Финляндии и в Санкт-Петербурге, в которых самое активное участие принимал М.М. Сперанский, определилась структура управления Великим Княжеством, во главе которого встал Правительствующий Совет, ставший впоследствии императорским Финляндским Сенатом.

Под руководством Совета действовали комиссии. Председательствовал в Совете генерал-губернатор, назначаемый императором.

Все дела Финляндии в Санкт-Петербурге рассматривала специально созданная комиссия Финляндских дел во главе со статс-секретарем с прямым выходом на царя. Окружное земское управление во вновь присоединенных провинциях основывалось на прежних шведских принципах. Таким образом, с самого начала Финляндия позиционировалась в системе Российской империи как государственно-политическая структура с одной ей присущей системой управления и хозяйствования, что сразу же выделило Финляндию среди других политических субъектов империи.

Важнейшим этапом в истории взаимоотношений Финляндии и России, как и в истории каждой отдельной из этих стран, стал Указ Александра I от 11 декабря 1811 г. «О присоединении к Финляндии Выборгской губернии» и опубликование Манифеста «О именовании старой и новой Финляндии совокупно Финляндией»11.

Так вслед за конституированием на новых цивилизационных принципах присоединенных финских провинций последовал еще один реформаторский шаг Российского правительства. Этим актом ставшая Выборгской, позднее Финляндская, губерния, то есть так называемая «Старая Финляндия», и «Новая Финляндия» объединялись в единое целое. На политической карте мира появилось Финляндское единое государство как автономная часть Российской империи.

Самое важное в этом указе заключалось не только в создании единой Финляндии, но в распространении на новое государственное образование всех норм и порядков, действовавших на территории Великого княжества Финляндского.

Естественно, суверенитет этого нового государственного образования был ограничен верховной властью российского монарха и теми учреждениями и лицами, кому император делегировал свои управленческие функции. Но факт оставался фактом. Государство Финляндия появилось. И не только в своих оптимальных границах, но и на современной для тогдашней действительности цивилизационной основе.

Таким образом, 1809 г. и его логическое продолжение в актах 1811 года стали той стартовой площадкой, с которой началось восхождение к полному государственному суверенитету Финляндии, который состоялся в ходе бурных революционных событий начала ХХ в. – и конкретно в 1917 году.

А между этими двумя датами – 1811 и 1917 годами – пролегал длительный и тяжелый путь борьбы финского народа за этот самый суверенитет.

Какова была роль России в этом процессе? Весьма противоречивой. С одной стороны, особенно в период либеральных реформ Александра II, российское правительство продолжало укреплять финляндскую «особность», придавая ей все более суверенные черты, с другой – стремилось поставить определенные барьеры намерениям финнов добиться полной независимости. Это особенно проявлялось по мере вызревания финской государственной идеи, развития в Финляндии сепаратистских настроений, а также в связи с усилением консервативных тенденций в российском руководстве в конце ХIX в.

1860–70-е гг. ознаменовались новым взлетом либеральных установлений в отношении Финляндии. В 1863 г. собрался долгие годы не созываемый сейм. Финский язык стал фактически государственным языком Финляндии. Все судебные и административные органы Великого Княжества были обязаны впредь беспрепятственно принимать бумаги и документы на финском языке, а позднее финский язык был официально объявлен государственным языком Великого Княжества. Согласно военной реформе 1878 г. Финляндия получила право на формирование своих национальных вооруженных сил с собственными уставами. В Финляндии была введена собственная денежная система. Появилась финская марка. Было введено новое таможенное регулирование, сближавшее Финляндию с западноевропейской экономикой, а также другие прогрессивные для того времени новшества политического и экономического характера. Я думаю, правы те авторы, которые считают, что по существу Финляндия превращалась в «либеральное гражданское общество»13. Но вряд ли можно поддержать тезис о том, что Финляндия и Россия двигались в разных цивилизационных направлениях14. Двигались они в одну сторону, но с разной скоростью, поскольку стартовая социально-экономическая и политическая площадка была у них различной: в России продолжала существовать абсолютная монархия, а до 1861 г. – и крепостное право. Финляндия же при помощи России абсорбировала все наиболее значительные на то время элементы гражданского общества. Это был парадокс эпохи, конституированный событиями 1809 года.

А далее эти взаимоисключающие тенденции воздействовали на Финляндию в течение всей второй половины ХIX в. и в начале ХХ в. Здесь и периодическое усиление цензуры и ограничение использования финского языка, и ужесточение контроля со стороны имперских органов за финскими органами управления, и уничтожение свободы союзов и собраний, и многое другое.

Помогая финским лидерам создавать суверенную Финляндию, Российское правительство с трудом воспринимало эту мысль и тяжело поэтапно расставалось с Финляндией.

Но чем слабее становилась Российская Империя, что проявилось, в частности, в нарастании революционной волны в начале ХХ в., чем выше поднимали голову национальные регионы страны, рвущиеся к новой жизни, тем сильнее и активней становилась Финляндия. С 1907 г., когда собрался новый сейм, превратившийся в однопалатный парламент, Великое княжество фактически стало республикой. И сразу же началась борьба между имперским правительством и финским парламентом, который, как и российская Государственная Дума, многократно распускался. Все определенней становилась тенденция унифицировать законодательство, государственную и экономическую жизнь Финляндии с общероссийскими нормами. Но время уже уходило.

Последнюю точку в истории, открытой 1809 годом, поставила русская революция 1917 г. После Февральской революции все права Финляндии были восстановлены, а 22 декабря 1917 г. ВЦИК Советской России признал независимость Финляндии, провозглашенную финским сеймом 23 ноября того же года.

Исторический цикл создания финляндской государственности завершился. Теперь его уже не могли поколебать ни попытки повернуть все на круги своя в 1918 – начале 20-х гг., ни последняя угроза в этом направлении в образе очередной, четвертой по счету «Зимней войны» 1939–1940 гг.

Финляндия окончательно и бесповоротно пошла по пути независимости и суверенитета. Россия с выходом Финляндии из своего состава потеряла один из своих самых продвинутых в гражданском и социально-экономическом смысле регионов, что не могло не сказаться на общем цивилизационном уровне страны в ХХ веке.


Примечания

1 См.: Седов В.Д. Славяне в древности. М., 1994. С. 95-132; Петрухин В.Я., Раевский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье. М., 1998. С. 40-57.

2 Повесть временных лет (далее ПВЛ). СПб., 1996. С. 13, 14.

3 Основные этапы внешней политики Руси с древнейших времен до ХV в. В кн. «История внешней политики России. Конец ХV–XVII век. М., 1999. С. 62.

4 Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в ХII–XIII вв. Л., 1978. С. 40-111, 59, 62, 66, 71.

5 ПСРЛ. Т. I. Стб. 190.

6 Осмо Юссила, Сепло Хентило, Юкка Невикиви. Политическая история Финляндии. 1809–1995. М., 1998. С. 15 (далее: Политическая история Финляндии).

7 Юрки Пааскоски. Российская империя и становление Великого княжества Финляндского в 1808–1820 годы. В кн. «Российская империя и становление Великого княжества Финляндского. 1808–1820 гг.» Хельсинки, 2009. С. 103.

8 См.: Рогинский В.В. Историческое значение Фридрихсгамского Мира 1809 года для России. – Российская история: 2009, № 3. С. 74.

9 См.: Сахаров А.Н. Александр I. М., 1998. С. 157.

10 Юрки Паасикиви. Указ. соч. С. 103.

11 Полное собрание законов. I. Т. 31. № 24907.

12 См. Рогинский В.В. Указ. соч. С. 77-78.

13 «Политическая история Финляндии». С. 60.

14 Там же. С. 61.

При поддержке okultureno.ru